Без государя нам быть не мощно…

В эти дни исполняется 400 лет одному из наиболее значительных событий российской истории. 21 февраля 1613 г. Земскому собору, созванному «для великого земского общего совету и для государского обирания», предстояло принять окончательное решение, восстанавливающее законную власть в государстве, раздираемом смутой. Среди прибывших в Москву делегатов, воля которых определила, в конечном итоге, дальнейшую судьбу страны и ее народа, был и представитель Новоторжского Борисоглебского монастыря.

Когда 26 октября 1612 г. войско князя Д. М. Пожарского очистило от поляков московский Кремль, это событие, при всей его значимости, еще не означало конца Смуты. Чтобы изгнать интервентов и преодолеть внутреннюю анархию, России необходимо было сплотиться вокруг законного монарха, который опирался бы на поддержку «всея земли». «Царский престол вдовеет, а без государя нам всем ни малое время быть не мощно», - говорилось в воззваниях, которые рассылало по городам временное правительство Пожарского, начавшее подготовку к Земскому собору сразу после освобождения столицы. Выборных людей для избрания нового государя, наделенных наказом, «как им о великом земском деле с нами во всех вас место советовать», предлагалось прислать к осеннему Николину дню, то есть 6 декабря. От каждого значительного города, к каковым относился и Торжок, ожидали по десять человек, которые избирались из местных дворян, стрельцов, посадских и духовенства. Впоследствии, поскольку в условиях войны и разрухи кворум собирался плохо, открытие собора отложили на январь 1613 г., а норму представительства увеличили.

О точном соблюдении этой нормы применительно к тогдашним условиям можно было говорить лишь условно. Но главный критерий отбора делегатов соблюдался неукоснительно. Города уполномочивали своих земляков выбирать стране царя. Соответственно, в столицу присылали «лучших и разумных, крепких и постоятельных». В этом отношении показателен выбор, сделанный жителями Торжка. Достоверно известны двое новоторов-участников собора 1613 г., подписавшие от имени новоторжской делегации Утвержденную грамоту об избрании на Московское государство Михаила Федоровича Романова Дворяне уезда отрядили для этого Данилу Петровича Свечина, относившегося к одному из древнейших дворянских родов края, известному со времен независимого Тверского княжества. Делегатом от городского посада стал архимандрит Борисоглебского монастыря Иона.

Оба заявили о себе в Смутное время и, по-видимому, были сравнительно молоды, поскольку впереди у них было многолетнее служение: у Свечина – на государевой службе, у Ионы – на церковной. Оба показали себя людьми деятельными. Имя Свечина можно найти среди подписей активных членов собора (своего рода его «президиума»), представлявших корпус выборных людей при рассылке грамот на места с сообщениями о ходе выборов. Судя по тому, что впоследствии он входил в окружение боярина Федора Шереметева, вождя партии Романовых на соборе 1613 г., Данила Петрович, возможно, и сам изначально относился к сторонникам кандидатуры государя Михаила Федоровича. И, по-видимому, был замечен и поощрен, поскольку при новом царе получил должность воеводы сначала в Городце, потом в Бежецком верхе.

Об архимандрите Ионе историческая память новоторов, нашедшая отражение в работах дореволюционного историографа Торжка и Борисоглебского монастыря иеромонаха Илиодора, сохранила воспоминание, что он был местным жителем и до пострига носил фамилию Волков. Последнее, возможно, означает, что Иона, как и Свечин, по происхождению мог принадлежать к благородному сословию (Волковы – фамилия дворянская, представители этого рода встречаются и среди деятелей Смутного времени). О деятельности Ионы на соборе ничего не известно, кроме того, что его подпись – «из Торжку Борисоглебского монастыря архимарит Иона и в посадских людей место руку приложил» - находится среди прочих 238 подписей членов собора под Утвержденной грамотой. Для нас в данном случае важен именно сам факт присутствия новоторжского архимандрита в числе участников исторического события, показывающий, прежде всего, значение его фигуры в истории города и монастыря. Землями, несомненно, видел в Ионе человека авторитетного и способного донести до верхов волю городской общины, и исходили при этом даже не столько из его архимандричьего статуса, сколько из личных качеств.

Иона принял монастырь после того, как прежний настоятель Константин и большая часть иноков были заживо сожжены в монастырской Введенской церкви в 1609 г. во время польского набега на Торжок. После страшного погрома обитель существовала, по сути, лишь номинально: немногочисленные уцелевшие насельники «разбрелись меж двор», постройки, за исключением каменного Борисоглебского храма, превратились в пепелище, ценности и церковная утварь были разграблены или поруганы. Сгорел и монастырский архив, а в нем – все документы на собственность, привилегии и источники доходов. Будущее монастыря в этот момент не виделось гарантировано обеспеченным, и очень многое, если не все, в этой  ситуации зависело от личности настоятеля. И Иона оказался архимандритом сильным и энергичным. Он посреди всеобщего хаоса и оскудения не только восстановил монашескую жизнь в обители, но и заложил фундамент ее будущего благосостояния.

В ситуации, когда уже сама дорога до Москвы представляла собой смертельный риск, Ионе удалось, достигнув столицы, добиться от центральной власти, уже практически парализованной в условиях всеобщей анархии, обнаружения подлинников жалованных грамот монастырю, выдачи копий и подтверждения привилегий у царя Василий Шуйского. Не исключено, что задержись Иона с этими своими поисками, после польской оккупации Москвы и военных действий в ней в 1612 г. он мог бы и не обнаружить искомых документов. Их наличие помогло монастырю восстановить свои позиции в Торжке, а успешное участие архимандрита в соборе 1613 г. позволило его обители и в дальнейшем получать от династии, взошедшей на престол, новые знаки благоволения. Правление Ионы открыло новый период в истории Борисоглебского монастыря, в ходе которого тот, хотя далеко не сразу, перешел в новое качество.

Положение, при котором он был лишь одной из многих обителей Торжка, пусть самой древней и авторитетной, постепенно сменилось ролью единственного мужского монастыря в городе и главного центра церковной жизни уезда.

 

Православный календарь

 

Календарь