В раздевалке

В раздевалке было темно и прохладно.
Гарри медленно переодевался после довольно утомительной тренировки. Он стал капитаном гриффиндорской команды, после того, как Оливер Вуд и близнецы Уизли закончили школу. Он до сих пор скучал по ним.
А Драко Малфой был капитаном сборной Слизерина. Теперь, на седьмом году обучения, его положение в команде было как никогда прочно и, как ни странно, весьма заслуженно. Гарри негромко рассмеялся: как же он изменился, теперь, Драко нисколько не напоминал своего отца и вот уже пару месяцев он вел себя как-то подозрительно тихо. А улыбался Гарри оттого, что вспомнил некое посещение пустой классной комнаты вечером после получения некоего странного анонимного письма.
– Кое-что вспомнил, Поттер? – спросил голос из теней, и Гарри повернулся.
— Я смотрю, ты хорошо толкаешь свою команду. – Драко вышел из тени, и издевательская ухмылка, которая обычно была на его лице, сменилась нежной искренней улыбкой, казалось, испускающей сияние и в то же время, удивительно успокаивающей.
— Ну, ты же меня знаешь, — Гарри вызывающе и дразняще улыбнулся, — Я всегда толкаю, — он поднял бровь, усмешка расплылась по его лицу, — свою команду.
– Да ты просто развратник, — Драко, шутливо сердясь, свел брови, затем подошел к нему вплотную и медленно поцеловал.
— Только для тебя, любимый… – выдохнул Гарри, с трудом отрываясь от зовущих губ, что бы сразу же впиться в них снова.
Они оказались в весьма интересной ситуации; едва руки Драко успели скользнуть ему под одежду, как Гарри уже плотно вжал его в стенку, практически лишив свободы передвижения, а его язык осторожно проник сквозь преграду губ… глубже во влажную мягкость рта.
Едва сдерживаемые страстные стоны Драко, когда Гарри, все еще плотно прижимаясь к нему, скользнул вниз.
Под робой на нем были узкие черные джинсы, сейчас невыносимо тесные… там и полурасстегнутая белая рубашка. Еще один страстный стон, когда Гарри провел языком влажную линию на его груди, прослеживая и лаская мучительно напряженные мышцы ребер и живота и неуклонно ведя вниз к известной цели.
Несколько секунд пока его руки были заняты, сражаясь с пряжкой пояса Драко, а потом резкое движение, и джинсы присоединились к груде одежды, валяющейся рядом. Долгие дрожащие стоны Драко – Гарри уверенно вел языком вниз.
– О-х-ш-ш! – стон оборвался шипением, когда Гарри вмиг стянул с него плавки, и обхватил ртом мучительно напряженный член.
Стоны блуждали по темной раздевалке, отражаясь от стен и медленно затихая.

Сердце ускорило свой бег… Гарри начал ласкать головку…вверх-вниз, скользя языком… сердце сейчас вырвется из груди… полностью поглощая губами, забирая в рот.
И тут он остановился и поднял взгляд на своего любовника.
Глаза Драко прожигали его из под ресниц, он судорожно со всхлипами дышал, подрагивая от напряжения… Довольно улыбнувшись, Гарри вернулся к прерванному занятию.
Пальцы Драко царапали стену, он сжал зубы и зажмурился, тщетно пытаясь сдержаться, но бездумное наслаждение взяло верх… мучительный полустон-полувскрик и он кончил…
Ммм… — томно выдохнул он, сползая вниз к стоящему на коленях Гарри.
— Я люблю тебя, — он поцеловал Гарри.
— Я тоже тебя люблю, особенно, когда ты весь мой, — Гарри настойчиво развернул Драко лицом к стене и притянул его бедра к себе. Он плотно прижался к спине любовника, скользя ладонями по напряженным соскам, нежно тронул их пальцами, всем телом чувствуя тяжелое, прерывистое дыхание Драко. Как же ему нравилось наблюдать за изнемогающим, почти потерявшим самообладание партнером…
— Гарри, пожалуйста… — еле выдавил Драко.
— Что? – нежно и слегка дразняще шепнул ему в ухо Гарри. Он чуть прикусил мочку и потянул на себя, а затем кончиком языка обвел ушную раковину.
— Проклятье!…
— Тебе ведь нравится… — продолжил в том же тоне Гарри.
Он облизывал его шею, выводя языком разные фигуры.
— Я напишу Гарри+Драко – сообщил тот, играя языком на его спине.
Чувствуя как подгибаются колени, Драко уперся руками в стенку и снова набрал воздуха.
– Ты пока еще можешь дышать… пока, – заметил Гарри.
Драко повернул лицо, и Гарри, воспользовавшись случаем, прошелся по его разгоряченным губам своими. Прикусив его нижнюю губу, он стал нежно терзать ее зубами, то отпуская, то вновь захватывая в вожделенный плен.
Драко чувствовал руки Гарри на своих ребрах, животе, крадучись, они спускались все ниже и ниже… Затем Гарри крепко обхватил его вновь возбужденный член, и Драко содрогнулся всем телом, мучительно выгибаясь.
Пальцы Гарри играли на нем, как на музыкальном инструменте, нажимая нужные клавиши, настраивая, заставляя тело отзываться на каждое прикосновение, приказывая и умоляя. Мелодия стонов кружила голову.
Драко почувствовал тугую пульсацию плоти между своих ягодиц, ощутил почти болезненную напряженность члена Гарри… Он сводил его с ума… его упругость приводила в экстаз, а вкус был слаще любого мороженного. Он любил тело своего любовника, даже больше чем свое собственное.
Не выдержав, Драко, попытался обхватить рукам Гарри, ухватить кусочек такого желанного тела. Он хотел слиться с ним воедино… полностью. Но Гарри не сводя с него пожирающего взгляда, как-то многообещающе улыбнулся и чуть отстранился. Чувствуя, что еще немного и он сойдет с ума, Драко, протестующе дернулся, желая только одного – принадлежать ему, сдасться ему на милость. Покориться.
— А ты непослушней, чем я думал – Гарри ухватил кисти Драко, завел их за голову, и крепко сжал одной рукой.
– Вот так и стой, – приказал он.
Другой рукой он провел по щеке Драко. Его пальцы скользнули любовнику в рот. Драко сладко облизывал их по одному… пуская и выпуская, обводя языком.
Гарри начал двигаться. Он медленно потерся бедрами о ягодицы Драко, доводя того до исступления. Чувствуя нарастающее сладостное давление между ног, Драко прогнулся и… Он уже был готов принять, впустить в себя это… вторжение, как Гарри замер.
– Гарри… не останавливайся.
— Что? – делая вид, что не услышал, переспросил Гарри.
— Я сказал, чтоб ты не смел прекращать, – более твердым голосом произнес Драко.
— Попроси меня…
— Ты смеешься?… – удивленно выдохнул тот.
— Скажи это… Скажи, что я должен сделать…
— Трахни меня, в конце концов! Возьми, поимей, овладей… выжми из меня все…
— Еще, – сладко промурлыкал Гарри.
— Сделай со мной, что хочешь…
Гарри приложил пальцы к губам Драко и провел ими до подбородка, шеи…
Он сжал его бедра, гладя ягодицы. Легко, словно крылом бабочки, провел пальцами по внутренней стороне бедер, наслаждаясь уже не стонами, а криками своего любовника. Еще один вздох, и он, потянув его на себя, глубоко вошел в тугую плоть.
– Гааррриии, – выкрикнул Драко, — Гарри… — будто жидкий огонь разлился по его венам. Тепло разошлось в все уголки тела, добралось до самых кончиков пальцев. Ноги подкосились.
Гарри продолжал томные, медленные движения. Он входил в него полностью, глубоко, до самого основания. Он ощущал весь жар, который передавался от Драко.
Языком Гарри проводил по его позвоночнику, а рукой ласкал его член. Драко чувствовал горячее дыхание на затылке, расходящееся по всей шее.
Движения учащались, становились сильней, упорней, быстрей. Драко еле выдерживал такой напор и нарастающее пламя, и если бы Гарри не сжал вовремя его плоть и то все бы закончилось немедленно. Удержавшись на грани, они одновременно застонали, толчок… еще один, сильнее… еще…
— Да… Ах… — совместный стон и Драко почувствовал горячее семя внутри…
Оба кончили неистово, жарко, дико… Накатывающая волнами и возносящая вверх эйфория… сладостное изнеможение…
Они распластались на груде одежды, разбросанной по полу. Гарри развел руки в стороны, и прикрыл глаза.
Драко взобрался на него сверху и тот чувствовал шаловливые поцелуи, порхающие по его телу. Шея… горло… грудь… живот… Драко забрался кончиком языка в пупок, кружа вокруг него.
— Ниже… да?… нет? – Гарри ощутил горячее влажное дыхание на своем соске, и его бедра инстинктивно дернулись вверх. Он потянул Драко на себя, и тут же припухшие розовые губы слились с его собственными. Каждой клеточкой, каждой частицей. Поцелуи были подобны водоворотам, затягивающим глубоко, страшно глубоко, на самое дно чувств, и спасения не было, был лишь любимый человек рядом и никого больше. Да и кого еще надо?
Драко приподнялся, погружаясь взглядом в самые любимые и зеленые в мире глаза… и лизнул Гарри в нос. А потом сказал:
— Мы всегда будем вместе. Всегда.

Источник: http://kxk.ru/sacredlitery/v20_465336__.php

LiveInternetLiveInternet

  • Регистрация
  • Вход

Рубрики

  • Картинки/виды (68)
  • Фанфики по Гарри Поттеру: ГП/ДМ (60)
  • Стихи, которые нравятся мне (34)
  • Мое творчество (31)
  • Фанфики (20)
  • Рисунки (11)
  • Интересное в фильмах (11)
  • Видео (8)
  • Фильмы про любовь (4)
  • Фильмы. Сверхестественное (2)
  • Картинки:люди/звери (2)
  • Фильмы про приключения (1)
  • Фильмы. Фантастика (1)

Музыка

Подписка по e-mail

Поиск по дневнику

Постоянные читатели

Сообщества

Статистика

Fake

— Гарри? — Малфой осторожно прикрыл за собой дверь. Не успел он отойти и двух
шагов, как вошел Поттер, крепко обнял его и легко коснулся мимолетным поцелуем.
— Я опоздал, — это была скорее констатация факта, чем извинение. Гарри никогда
не извинялся.
Драко всегда изумляли эти вечерние манеры Поттера. Днем это был скромный, ничем,
кроме своей пресловутой славы, не примечательный парень, а ночью превращался в
повелительного и властного любовника, способного столкнуть Драко из рая в ад и
возвести обратно на небеса. И, честно признаться, Драко даже немного побаивался
ночного Гарри: его странные, извращенные фантазии не знали предела. Опять
сегодня подвал Филча с этими ужасными цепями.
— Раздевайся.
Драко отошел от Гарри на три шага и начал медленно раздеваться. Небрежно скинул
на пол мантию, выдернул ремень и уронил его на пол, разулся, потом медленно
стянул брюки вместе с носками. Оставшись в черном свитере на голое тело, из под
которых выглядывали беленькие плавки, призывно улыбнулся уголочком губ: немного
развратно, немного загадочно, капельку застенчивости и щепотку лукавства со
взмахом ресниц. И плавным движением приспустил трусы.
Гарри шумно выдохнул и стремительно шагнул к нему, покрывая нетерпеливо-жадными
поцелуями все его тело, раздирая свитер. Если Драко и сомневался иногда в том,
что дневной — ненавидяще безразличный и холодно незнакомый — Гарри любит его, то
этот ночной — страстно пылкий и неистово голодный — развевал его сомнения,
заставляя надеяться, что если уж не любит, то хочет уж точно.
Неловко уронив его на пол, Гарри стянул с него трусы и начал облизывать под
коленными чашечками — от этого Драко заливисто смеялся и почему-то мгновенно
возбуждался. Затем нетерпеливо содрал свитер и впился ногтями в нежные соски.
— Я хочу сегодня игры.
Драко застонал.
— Какие игры, любимый?
— Со свечами и оборотными зельями, — поймав насторожено-недовольный взгляд
кривящегося от боли Драко, Гарри засмеялся. — Я выпью оборотное зелье и
превращусь в Забини. И буду насиловать тебя, — начал выкручивать чувствительную
плоть. Драко сморщился, сгорбился и начал всхлипывать. — И капать на тебя
горячим воском. А потом насиловать горящей свечой, — Драко испуганно отшатнулся,
но Гарри отпустил соски и прижал его к себе. — Как тебе такая идея?
— Плохая идея. Зачем тебе Забини?
— Ну, он же влюблен в тебя, разве нет?
— Поттер, быть влюбленным и любить самому две разные вещи, — Драко презрительно
сморщил свой носик. — Я терпеть не могу эту тряпку. К тому же, с какой стати
этот подхалим должен меня насиловать?
Лицо Гарри странно застыло, и он холодно процедил.
— Ок, если ты такой ограниченный, и тебе не нравится идея с Блейзом, то я тебя
изнасилую горящей свечой.
Оттолкнув Драко, Гарри поднялся и подошел к своему плащу, брошенному тут же на
полу, и достал оттуда несколько толстых свечей. Увидев их, Драко в ужасе кинулся
к Гарри, обняв его за плечи сзади:
— Гарри, милый, может, не надо? — и нежно поцеловал за ушком.
Но Поттер отчего-то рассвирепел еще больше и настолько сильно толкнул его, что
юноша отшатнулся назад, споткнулся о цепи Филча, столь любимые Гарри и заранее
притащенные сюда, и, не удержав равновесия, упал на пол. Увидев, как его
возлюбленный достает палочку и зажигает кошмарные свечи, Драко в ужасе подполз к
нему и обнял за ноги. Он знал, что Гарри любит, когда он умоляет:
— Гарри, пожалуйста, не надо! Я сделаю все, что ты хочешь, любимый, только не
надо этого, — он робко коснулся кончиками пальцев руки Гарри и просительно
посмотрел на него снизу. Что-то на миг сверкнуло во взгляде Поттера, но Малфой
был слишком испуган, и не понял, что это было.
— Хорошо, ты меня уговорил. На колени!
Хрупкий юноша покорно повернулся и пошире расставил ноги. Поттер засунул в него
сначала один палец, деловито пошуровал, словно прикидывал его размеры.
— Я хочу, чтобы ты кричал, понял?
Испуганно сжавшись, Драко кивнул. И почувствовал, как Гарри начал просовывать в
него зловеще позвякивающую цепь.
— Ооо.
— Громче.
Звенья, ложась одна в другую, туго входили. Приятно холодили разгоряченный анус.
— Га-а-арри.
Мерлин, какой же длины эта цепь? Когда она закончится? Она слишком сильно давила
на простату, и вместо удовольствия это приносило боль.
— Я же сказал, что хочу, чтобы ты кричал.
— Мххмм, — Драко сумел лишь невнятно согласиться: ему казалось, что одно
неосторожное движение, и цепь распрямится, разорвав его изнутри.
— Теперь повернись и ползи ко мне.
Поттер начал медленно отходить, и Малфою не оставалось ничего, кроме как, гремя
свешивающейся из него цепью, ползти за ним.
— Сожми задницу, Малфой, не смей выпускать ни одно кольцо. И принеси мне тот
стул. А теперь принеси мне мою плеть. На коленях!
Драко поморщился, мысленно вздохнул и пополз.
— В зубы, шлюха! Вот так! Теперь ко мне, медленней ползи. Так вот, Малфой.
Сейчас я трахну тебя в рот, и при этом буду хлестать. Понял?
Драко так испуганно смотрел на него, что Поттер недобро усмехнулся и злорадно
добавил:
— Хотя, у тебя есть выбор. Либо ты отсосешь мне, и я буду тебя хлестать, либо я
трахну тебя горящей свечой. Ну так что?
Драко сжался и тихо шепнул:
— Первое.
— Что? — приподнял за подбородок и заставил смотреть себе в глаза, — Я не
расслышал.
— Первое.
— Скажи мне: Я отсосу тебе, мой господин.
Драко покорно повторил:
— Я отсосу тебе, мой господин.
Гарри довольно хмыкнул.
— И хочу предупредить: если ты посмеешь сделать мне больно, я все-таки трахну
тебя горящей свечой, понял?
— Да, мой господин.
— Давай, начинай. Не стой, как девственница. Тебе это не идет, потаскуха.
Расстегни мне брюки. Возьми в рот.
Драко послушно выполнял все приказы, последний с особым удовольствием. Ему
нравилось доставлять удовольствие своему любимому.
— Быстрее, Малфой, — удобно рассевшись на стуле, Поттер лениво стегнул Драко по
спине кожаной плеткой. Это была его любимая плеть с железными шипами на концах.
Драко на секунду оторвался от его члена и с придыханием спросил:
— Нравится? — кинул на Гарри лукавый взгляд из-под растрепавшейся челки.
Черноволосый парень задохнулся от восторга и хрипло выдохнул:
— Не останавливайся.
Драко усмехнулся, нежно поцеловал самую головку, прежде чем забрать поглубже.
Пусть Гарри был с ним жесток, но все равно он был с ним. Драко понимал, что вся
эта жестокость вызвана по его вине: он сам провоцировал ее за долгие годы их
вражды, и теперь Гарри имел полное право мстить. Не говоря уж о смерти Гарриного
крестного и участии в этом заговоре отца Драко. Но, не смотря на все обиды, он
все равно был с ним, и за это Драко прощал ему все. Он любил Гарри. Хотя сегодня
он что-то разошелся. Раньше он не был таким жестоким.
Откинувшись на стул, Гарри стонал от удовольствия сквозь стиснутые зубы, но это
не мешало ему времени от времени оставлять длинные борозды на изящной спине.
Наоборот, когда Драко находил чувствительно местечко, и удовольствие острой
иглой пронзало его, он вскрикивал, и, недовольный на себя, что не может сдержать
и отказаться от ласк этого ублюдка-Малфоя, все мстительней и сильней хлестал
его.
— Давай, сука, давай! — откинув плеть, он схватил Драко за волосы и начал сам
трахать его в рот, с триумфом чувствуя, как спазматически сжимается податливое
горло на головке его члена. И кончив, долго не позволял Драко выпустить себя. —
Я хочу, чтобы ты проглотил все. все до последней капли.
Наконец Поттер схватил Драко за волосы и грубо оторвал от себя:
— А каким ты хочешь, чтобы я был с тобой, Малфой?
Драко прислонился щекой к колени Гарри, потерся, насколько позволяли натянутые
волосы, мягко улыбнулся сквозь невольные слезы и прошептал:
— Я хочу, чтобы ты был со мной нежным, Гарри. Хочу, чтобы ты любил меня, как я
тебя.
Поттер недобро усмехнулся, проверил, крепко ли ухватил любовника за волосы,
резко оторвал от себя и оттолкнул с такой силой, что юноша упал назад.
— Нежным? — и рассмеялся так громко, что Драко невольно сжался. — Сейчас я буду
с тобой нежным!
Схватив Драко за предплечье, он с силой поднял его вверх и потащил к дальней
стене.
— И не вздумай выпускать цепь, понял? Ты, тварь!
Драко всхлипнул от страха, но Поттер, не обращая на него внимания, дотащил до
кандалов и приковал его к средневековой дыбе, непонятно зачем бережно хранимой
школьным завхозом.
— Умоляй меня, Малфой!
Драко невольно взмолился:
— Мне больно, Гарри, пожалуйста, давай прекратим на сегодня, мне правда больно.
— С какой это стати я должен прислушиваться к твоему мнению, шлюха? — Поттер
наотмашь ударил Драко по лицу, и еще раз по другой щеке тыльной стороной ладони.

— Гарри! Пожалуйста! Не надо!
— Умоляй меня, шлюха, подстилка гриффиндорская! — словно обезумев, Поттер начал
хлестать его без всякого разбору, крича от ярости. — Ты думаешь, что твои слезы
тронут меня? Что твой трогательный голосок способен разжалобить меня? Так ты
ошибаешься, шлюха! Как жаль, что все это происходит в последний раз, но ты мне
надоел, Малфой! — Гарри отбросил плетку и за подбородок приподнял лицо Драко. —
А жаль, твои сладкие губки доставили мне немало удовольствия.
— Почему? — Драко беспомощно всхлипнул, — Пожалуйста, Гарри, не бросай меня.
— Я же сказал, что ты надоел мне, — нетерпеливо прервал его Поттер. — И знаешь,
перед уходом я все-таки открою тебе тайну: почему я был так жесток с тобой, ты,
предатель.
Драко вздрогнул от неожиданного крика и попытался вырваться, но пальцы, с силой
сдавившие его подбородок, не позволили ему это.
— Ты думаешь, что это твой любимый Поттер делал все это с тобой? Нет! Это был я!
Я! Слышишь? Это был я.
Сквозь пелену боли до Драко начало медленно доходить, но он все еще не верил.
— Не может быть. — кусая губы и пытаясь сдержать слезы, — ты врешь.
— Не веришь? — злая усмешка, — тогда подожди две минуты, и действие Многосущного
зелья закончится.
Потрясенный Драко сумел лишь беспомощно всхлипнуть:
— Почему?
— За то, что ты предал Слизерин и влюбился в этого гриффиндорского ублюдка. За
то, что ты отверг меня. И я хочу, чтобы ты понес наказание за это! Я хочу, чтобы
завтра утром Филч нашел тебя здесь: беспомощного, избитого и изнасилованного.
Хочу, чтобы про твой позор узнал весь Хогвартс, и чтобы все смеялись над тобой и
презирали! Особенно твой Поттер! Хочу так же унизить тебя, как ты унизил меня,
отвергнув на глазах всего Слизерина!
Резко развернувшись, Забини выбежал из комнаты, резко хлопнув за собой дверью.
Цепь, выскользнув из тела Драко, с оглушительным звоном упала на пол.

Гарри закончил уборку и вышел в подсобку, чтобы убрать эту противно пахнущую
полироль, когда заметил, что Филч забыл закрыть свой тайник, и один из выдвижных
ящиков приоткрыт. Мгновенно заинтересовавшись, мальчик быстро — на всякий случай
— оглянулся на неплотно прикрытую дверь, прикинул, что Филч вернется не более
чем через полчаса, и мгновенно сунул свой любопытный нос в чужие владения.
Но только он, высунув язык от усердия, осторожно вытащил ящик до конца, как
кто-то позвал его в соседней комнате:
— Гарри?
О! Этот голос он узнал бы из миллионов. Но странно. С каких это пор хорек
зовет его по имени?
Крякнув с досады и бесшумно задвинув ящичек обратно, Поттер уже собирался
выскочить из комнаты, как кто-то в соседней комнате произнес:
— Я опоздал.
Гарри удивленно подкрался к двери и выглянул в щелку.
Все время, пока Забини насиловал Малфоя, Гарри потрясенно просидел на полу, не в
силах оторвать взгляд от этого ужасного зрелища, и волны то негодования, то
возмущения, то возбуждения поочередно сотрясали его.
Как посмел этот. От его имени! С его лучшим, любимым врагом! Это он, Гарри
Поттер, должен был быть там! Это он должен был делать с ним все эти вещи! Он
должен был исторгать с нежных губ Драко эти крики боли и наслаждения! Это он
должен быть хозяином этого невероятного красавчика и хлестать его плетью с
железными наконечниками.
Но еще больше он хотел быть нежным с Драко. Обнимать и ласково прижимать к
себе его хрупкое тело. А этот. этот. Всех ругательных слов, что знал
Гарри, не хватало, чтобы охарактеризовать Забини, пока наконец до него не дошло:
Драко влюблен в него? Влюблен настолько, что готов безропотно терпеть от него
все, что Гарри вздумается, и поэтому позволяет делать с собой все эти вещи?
Но.
Гарри медленно, словно в какой-то прострации, открыл дверь, тихо подошел к
бессильно висящему на дыбе юноше и нежно обнял его.

Источник: http://www.liveinternet.ru/users/2961204/post140007565/

С любовью, Гарри, Драко.

Предупреждение

18+ Данный материал может содержать сцены насилия, изложения материалов противоречащих вашему вероисповеданию, сексуальные сцены, описание однополых связей и/или других недетских отношений (18+).

Продолжая чтение настоящего текста, я автоматически соглашаюсь с тем, что предупрежден(а), достиг(ла) возраста совершеннолетия и полностью осознаю свои действия!

Технические данные

Автор (псевдоним): барон де Куртнэ
Рейтинг – категорически запрещено!»>18+
Пейринг – ГП/ДМ
Жанр: Экшен
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет «Гарри Поттера» принадлежат Дж.К.Роулинг. Автор фика материальной прибыли не извлекает. Предупреждение: АУ

Когда Фред с Джорджем тащат Гарри под перекрестным огнем пуль и заклятий к скале, которая может послужить прикрытием для аппарации, Поттер думает только об одном: лишь бы Малфой был на операции. Или ушел перекусить. Или отпросился навестить родителей.

Малфой выходит в приемный покой в хламиде, заляпанной бурой кровью. Молча смотрит на Гарри, повисшего на руках у близнецов.

— Ты как мясник, — шепчет Поттер.

— А ты как баран, — немедленно парирует Малфой. — Положите его сюда.

Пока Гарри придумывает достойный ответ (это затруднительно, если пытаешься удержаться на грани беспамятства), Малфой распахивает тяжелую от крови мантию, отрывает остатки рукава и смотрит на то, во что превратилось плечо Гарри: месиво из мяса, обломков розовых костей и разорванных сухожилий. Потом поднимает тяжелый взгляд на близнецов, которые немедленно начинают чувствовать себя неуютно. Гораздо неуютнее, чем полчаса назад, когда группу накрыл минометный залп.

— Осколок, — поеживаясь, говорит Джордж.

— Вижу, — Малфой не глядя вытягивает руку. Дверцы стеклянного шкафчика распахиваются, несколько фиалов слетают с полок, планируя прямо в пальцы колдомедика. — Пошли вон.

Мягкая, но непреодолимая сила выталкивает близнецов наружу.

— Мордредов невербал, — бурчит Джордж. Не потому, что он злится на Малфоя. Слова нужны, чтобы не вслушиваться в тишину за парусиновой стеной.

— Учителя хорошие были, — отвечает Фред. Но думает он не о Малфое, а о Джинни. Если с Гарри что-то случится, она будет очень горевать. А ей нельзя волноваться, особенно в ее положении.

Малфой выходит через сорок минут, когда Фред прикуривает пятую сигарету. Вытаскивает ее из пальцев Уизли, глубоко затягивается.

— Через двое суток будет в порядке. Утром можете навестить.

Руки его дрожат, но голос тверд. Сигарета сгорает за несколько затяжек, Малфой выкидывает окурок и возвращается в палатку.

— Фред, — бормочет Джордж. — Если мне когда-нибудь что-нибудь оторвет, тащи меня к Малфою. По-моему, этот гад способен даже голову назад пришить.

— Сплюнь, придурок, — Фред тыкает его кулаком в плечо. — И побереги голову, она нам еще пригодится.

Как в любом воюющем сообществе, ренегаты и отступники есть и среди магов. Бредалбейн считается безопасным местом, но однажды глубокой ночью некий Кевин Уитби, бывший хаффлпаффовец, а ныне продавец «Сладкого королевства», освобожденный от военной службы по причине слабого здоровья, покупает нелегальный портключ и помогает переместиться в предгорье группе спецназовцев. Пятеро колдомедиков и полтора десятка раненых, способных держать палочки, обороняются до утра, но их слишком мало. За их спинами — старые выработки гоблинов, заброшенный город, где прячутся от войны женщины и дети, а это значит, что стоять нужно насмерть. Во время короткого затишья, привалившись спиной к скале, Драко изо всех сил пытается создать Патронуса, чтобы отправить его за подмогой. Десяток призрачных посланников наверняка уже разлетелись в разные стороны, но Малфой упорно пытается сделать своего. Закрыв глаза и стиснув зубы, он раз за разом повторяет заклинание, с кончика палочки слетают призрачные искры и тут же гаснут в предрассветном тумане.

Малфой поднимает лицо к светлеющему небу. Неужели в его жизни было так мало счастья, что не хватает даже для создания Патронуса? Он закрывает глаза.

Очередная пуля щелкает над головой, осыпая его каменной крошкой. Драко взмахивает палочкой.

Где-то внизу гремит взрыв и тут же слышится пронзительный вой.

Мину отбрасывает назад, взрывная волна швыряет в сторону Драко несколько обломанных измочаленных веток.

Малфой не знает, где остальные. Когда начался бой, маги рассредоточились, растянув линию обороны. Может быть, они погибли или ранены, и Драко остался один.

Он не хочет об этом думать. Смерти не существует, но Драко не согласен отправляться на небеса раньше времени. Или на тот вокзал, о котором как-то рассказал Поттер. Во всяком случае, в одиночку.

Он кидает еще несколько разрывных заклятий, вслепую, потому что плотный огонь не позволяет высунуться. Патронусы добираются до цели быстро, но спецподразделение SAS поднимается по склону быстрее, и скоро уже некуда будет отступать.

«Поттер, — думает Драко. — Если ты не поторопишься, в следующий раз некому будет вытаскивать тебя с того света. А поскольку ты не умеешь осторожничать, мы встретимся там раньше, чем мне бы хотелось».

— Еще раз узнаю, что трахаетесь в карауле, отправлю одного к Кингсли, — Гарри старается не смотреть в сторону парочки, но две непристойно счастливые морды невольно притягивают взгляд. — Мы на войне, а не на гулянке.

— Да, босс, — басит Флинт. — Не на гулянке, босс.

— Прекрати, — Оливер дергает его за рукав.

Гарри вздыхает. Это сумасшествие продолжается уже больше года, а угрозы давно не воспринимаются всерьез. Однажды он и правда отправил Флинта к Кингсли, но толку от влюбленного тоскующего тролля было ноль, больше того — он даже дал себя подстрелить и угодил в госпиталь. Куда Вуд и сорвался прямо накануне запланированной операции. Возвращать дезертира Гарри не доверил никому — не так часто ему выпадал шанс увидеть Малфоя. Они плодотворно разругались прямо в приемном покое, после чего Драко буквально вытолкал его вон, сказав, что сам лично проследит, чтобы Вуд вернулся в отряд до рассвета.

Оливер действительно вернулся вовремя, а еще через сутки появился Флинт, нагло заявивший, что Кингсли отправил его обратно к Гарри. Поттер подозревал, что без Малфоя и тут не обошлось, но свои подозрения держал при себе.

Так или иначе, пара осталась в отряде и окончательно потеряла всякий стыд.

— Завидовать грешно, — ухмыляется Малфой. — И вообще, не лезь ты к ним, Поттер. Никто не знает, что случится завтра, дай парням оттянуться.

Гарри понимает, что Малфой прав, и искренне старается не замечать мелких нарушений. Но секс на посту — это уже слишком.

— Флинт, неделя гауптвахты. Вуд, будешь его охранять.

Гарри жаль обоих, но он не имеет права рисковать безопасностью лагеря. Поттер только надеется, что за неделю эти двое натрахаются до мозолей, и хотя бы какое-то время после этого он сможет спать относительно спокойно.

Джинни появляется в госпитале в полдень.

Вообще-то Гарри хотел, чтобы роды принимал Малфой, и тот даже согласился, но — не судьба. Впрочем, Поппи Помфри тоже отличный колдомедик. Она осматривает перепуганную роженицу и успокаивающе гладит по плечу.

— Все хорошо, милая, все просто замечательно («Первые роды, переходила, бедра узкие, плод крупный. Ну ничего, ничего, справимся»). Отдохни, пока я все тут приготовлю.

В это же время Малфой пытается спасти жизнь мужу Джинни Уизли. Одна пуля пробила легкое, вторая застряла у самого сердца, третья разорвала кишечник.

— Не умирай, мать твою, — шипит Малфой. — Не умирай, ублюдок.

Медиум едва удерживает раненого на самой грани, медиведьма уже трижды меняла капельницы с кроветворным зельем. Малфой использует все доступные маггловские достижения, усиленные мощной магией. Это многим не нравится, но Драко плевать хотел на чужое мнение. Его задача — спасать жизни, ради этого он готов пустить в ход все, что знает и умеет, а со злопыхателями можно будет разобраться после войны.

Три сплющенные окровавленные смерти валяются на стерильной салфетке. Малфой сращивает разорванные сосуды, сплавляет ткани, время от времени уколами магии стимулируя ослабевшее сердце раненого.

— Давай, милая, вдохни. Задержи дыхание и тужься, тужься, считай до десяти. Вот молодец, вот умница, сейчас отдохнем и еще разочек потрудимся. Давай, Джинни, давай, осталось совсем немного.

Младенец попискивает как котенок, и мадам Помфри, наскоро обтерев его тельце, кладет ребенка на грудь Джинни, тихо плачущей от счастья.

Малфой дежурит еще пять часов, изредка забегая проведать самых тяжелых пациентов, поскольку не слишком-то доверяет следящим заклятиям. И уже под утро склоняется над одной из коек.

— У тебя сын, паршивец. Поэтому постарайся так круто больше не влипать. Ты меня понял?

Симус Финниган слабо улыбается и снова проваливается в забытье.

Драко считается знающим колдомедиком, хотя стаж его работы несравним со стажем многих других целителей. Но, как говорит Сметвик, на войне год за три, плюс талант, плюс интуиция исследователя. Пациенты Драко умирают редко.

Внешне Малфой равнодушен к похвалам, но тщательно собирает все воспоминания.

— Зачем? — любопытствует Гарри, заметив в шкафчике плотно закупоренные фиалы.

— Пригодятся, — отвечает Малфой.

В Гильдию целителей он хотел вступить сразу после окончания Академии колдомедицины, но война спутала планы, а сейчас не до формальностей. Однако Драко не забывает о будущем.

Время от времени он отпрашивается в Малфой-мэнор и возвращается оттуда подавленным и угрюмым. Коллеги ни о чем его не спрашивают, только Поппи вздыхает и в обед кладет на тарелку Малфою два куска его любимого воздушного пирога вместо одного.

Люциус тяжело болен. Получил ли он отсроченное проклятие во время Последней битвы, или кто-то из Ближнего круга решил выслужиться перед Лордом, кто знает. Малфой-старший прикован к постели, и с каждым днем его состояние ухудшается.

Не будь войны, Драко экспериментировал бы с новыми зельями и заклятиями, ездил бы по всему миру в поисках редких ингредиентов, копался бы в древних фолиантах, пытаясь отыскать легендарную Панацею.

Сейчас он дежурит в госпитале по шестнадцать часов, не всегда успевает нормально поесть и засыпает, уронив голову на пачку историй болезней. А время неумолимо идет вперед, приближая развязку.

— Магглы тоже не умеют это лечить, — говорит мадам Помфри и отводит взгляд.

Слабое утешение. Как будто страдания людей, умирающих от рака, способны продлить жизнь Люциусу и уменьшить горе Нарциссы.

Однажды под вечер в Бредалбейн прилетает сова, угрюмый вестник несчастья. На ее лапке свиток пергамента, перевязанный траурной лентой. Похороны завтра в полдень, и половину ночи Малфой сидит в ординаторской, тупо глядя в парусиновую стену палатки и прикладываясь к бутылке огденского. Портключ настроен на десять утра, но в пять магглы прорывают Барьер под Ливерпулем. К семи больница Святого Мунго переполнена, и поток раненых перенаправляют в Бредалбейн.

Драко просит домового эльфа сварить самый крепкий кофе из всех возможных, выпивает сначала Трезвящее зелье, затем Бодрящее и встает к операционному столу. Мертвые никуда не торопятся, но живых нужно успеть спасти.

Гермиона — вечная боль Гарри.

Он бывает за Барьером не только во время операций. Иногда, когда его маленький отряд отдыхает после долгих выматывающих рейдов к магглам, Поттер заворачивается в мантию-невидимку и перемещается в Дидкот. Там, в небольшом коттедже на Трент-роуд, живет Гермиона Грейнджер.

Она просыпается ровно в семь утра. Овсяные хлопья с молоком на завтрак, чашечка черного кофе с ложкой меда. Три обязательные таблетки: две белые, маленькие и одна желатиновая капсула светло-зеленого цвета. Новости, бесконечный сериал для скучающих домохозяек. Овощной суп на обед, фруктовый салат, три обязательные таблетки. Новости, ток-шоу, куриная грудка в сухарях, три таблетки. Теплая ванна с хвойным экстрактом, стакан подогретого молока. Ровно в девять Гермиона засыпает. Она не мечется в кошмарах, ее дыхание глубоко и спокойно.

Настольная лампа освещает стол и пухлую папку. Сиделка заполняет очередной отчет: «Состояние без изменений, проявления паранормальных возможностей не отмечено». Отправляет отчет по факсу, стоящему в задней комнате, кладет лист в папку. Она профессиональный врач и работает на военную разведку.

Миссис Морхауз занимается этой волшебницей вот уже больше двух лет. Сначала в подземных лабораториях Фелтхема, затем, когда мозги мисс Грейнджер выпотрошили и выжгли разнообразной химией — здесь, в Дидкоте. Парализованная ведьма не вызывает в ней никаких чувств, даже жалости, сиделка просто выполняет свою работу. Полгода назад миссис Морхауз перекупили, и теперь она старательно не замечает слабых всплесков стихийной магии, заполняя стандартные отчеты для разведки. А за лишнюю тысячу фунтов закрывает глаза на визиты ведьминских дружков.

Обычно приходят двое — рыжий нескладный парень с мертвыми глазами и лохматый очкарик. Рыжего миссис Морхауз боится, он сама смерть — безжалостная и безразличная. Очкарик спокойнее и человечнее. Именно он расплачивается с ней за молчание и дезинформацию. Миссис Морхауз не знает их имен и не интересуется ими. Она просто уходит в кухню, пока визитеры сидят у постели ее подопечной и пытаются с ней общаться. Миссис Морхауз давно поняла, что та все равно ничего не понимает и никого не узнает — спецы из военной разведки постарались на славу.

Гарри сидит на табуретке около кровати, гладит безвольную руку подруги. Однажды ему удалось вытащить сюда Малфоя. Драко понадобилось не так уж много времени, чтобы убить в Гарри надежду.

— Поттер, ее мозг необратимо поврежден. Без маггловских лекарств начнутся припадки. Конечно, можно подобрать аналогичные по действию зелья, но в этом нет никакого смысла. Здесь ей лучше, чем будет у нас.

На следующий день Рон самовольно покинул отряд Гарри. Теперь он мотается по всей стране, разыскивая и безжалостно уничтожая тех, кто занимается похищением магов для военной разведки Великобритании. Гермиона не одобрила бы подобное, однако Гарри отказался объявлять Рона Уизли дезертиром. Он и сам предпочел бы мстить за подругу в одиночку, не связывая себя никакими обязательствами. Его удерживают чувство долга и возможность изредка видеть Малфоя. Жаль только, что во время этих встреч Гарри чаще всего лежит на больничной койке.

Поттер покидает Дидкот на рассвете, до пробуждения Гермионы. У него остается не так уж много времени, чтобы выспаться перед следующим рейдом.

Малфой совершенно не сексуален. Он весь состоит из острых углов и колючих слов, а в постели от него не дождешься ничего, кроме пыхтения в подушку и коротких злых вскриков. Малфой раздевается только в полной темноте, отказывается делать минет и уходит из палатки раньше, чем Гарри открывает глаза.

Поттер мог бы найти кого-то другого, но никто другой ему не нужен. Он хочет лежать головой на коленях или на животе у Малфоя и чувствовать, как тот ласково ерошит ему волосы. Ему нравится сидеть рядом с Драко, вспоминая о прошлом с улыбкой или с печалью. Он замирает от нежности и предвкушения, когда трогает пальцами узкие губы любовника и ощущает ответное касание мокрого языка.

Они никогда не говорят о любви. Слишком молоды, чтобы не стесняться своих чувств. Слишком многое пережили, чтобы доверять словам. Они редко видятся, и каждая встреча может оказаться последней, но они стараются не думать об этом.

— Вы все поголовно…безголовые, — ворчит Малфой, нанося зелье на обожженное лицо Флинта. — Уизли безголовые, вы с Вудом безголовые, Финниган безголовый. А самый безголовый Поттер, свято верящий в свое бессмертие. Хорошо хоть на всю вашу банду есть один разумный волшебник.

Полтора года назад Драко взял с Лонгботтома честное волшебное слово — почти что Нерушимый обет — остерегать Гарри от всевозможных авантюр. Он доверяет Невиллу, они вместе заканчивали Академию и почти подружились. Малфой сожалеет, что этого не случилось раньше. Застенчивый долговязый увалень оказался верным и надежным товарищем.

— Да, — отвечает Флинт и старательно смотрит на шкафчик с лекарствами. — Лонгботтом отличный парень.

Невилл Лонгботтом погиб совсем недавно, прикрывая отход во время неудачного налета на авиабазу в Ратленде. Малфой об этом не знает и продолжает свято верить в то, что Невилл охраняет его возлюбленного. Так приказал Гарри — он по мере сил бережет Драко от излишних тревог и переживаний.

— Отличный парень, — задумчиво повторяет Флинт.

— Иди в палату, — велит Малфой и берет с полочки шкафчика сигареты. — Завтра утром морда будет как новенькая. Снова сможешь корчить рожи.

Он выходит на свежий воздух, прикуривает, пряча огонек в ладони. Использовать магию для такой ерунды смешно, спички удобнее. Вдохнув горьковатый дым, он поднимает голову и смотрит в звездное небо — здесь, в горах, оно кажется ближе и чище, чем в городах.

Невилл действительно отличный парень. Иногда он приходит к Малфою и садится в изголовье кровати. Он совсем не похож на Почти Безголового Ника или Кровавого барона — молчит, тихо улыбается своим призрачным мыслям. Драко знает — Невилл держит слово и после смерти. Пока он присматривает за Поттером, Малфой спокоен.

— По данным группы призраков, двадцать «Мерлинов» перемещаются с аэродрома базирования вот сюда, — толстый палец с ухоженным розовым ногтем утыкается в карту севернее Глазго. — В этом случае под удар попадают Хогвартс, Хогсмид, Запретный лес и Бредалбейн. Передислокация намечена на послезавтра. Задача твоей группы, Поттер, уничтожить эти вертолеты.

Гарри сжимает зубы. Фадж каким-то непостижимым образом пережил все передряги и теперь занимает должность начальника штаба Министерства. Но мозгов у него от этого не прибавилось.

— Нас засекут за три мили датчиками магии, затем поведут локаторами и уничтожат, не дав даже приблизиться к периметру. Я не отправлю людей на верную смерть.

— Ты не понял, Поттер, — Фадж злобно щурится. — «Мерлины» над Запретным лесом заставят акромантулов немедленно покинуть эти места. Мы потеряем с ними связь и останемся без яда. А яд акромантулов — основа всех обезболивающих и анестезирующих зелий. Ты представляешь себе последствия подобной катастрофы?

— Гарри прав, Корнелиус, — Кингсли барабанит пальцами по столу. — Отправлять группу на аэродром — самоубийство. Мы потеряем людей и ничего не добьемся.

— А что вы предлагаете, Министр? — интонации Фаджа немедленно меняются на заискивающие. — Мы не можем допустить перебазирования.

— Думаю, нужно поинтересоваться, что предлагает Гарри, — Шеклболт смотрит на Поттера. — Как ты считаешь, каким образом мы можем защитить Запретный лес и его окрестности? И Бредалбейн, разумеется.

— Нужно ронять вертушки в воздухе, над горами, — мрачно отвечает Гарри. — На метлах нам за ними не угнаться, значит, подождем их в долине. Попробуем набросить Инкарцеро на винты или подбить Бомбардами. Но у меня мало людей, мне нужно еще человек десять.

— Найдем, — Кингсли встает. — Сегодня к вечеру я пришлю к тебе Кармайкла и его людей.

— Не забудь сказать, что это он мне подчиняется, а не наоборот, — требует Гарри. — Мне не нужны споры и обсуждения моих приказов.

— Твой авторитарный стиль… — начинает Фадж, но Шеклболт несильно хлопает ладонью по столешнице.

— Все, закончили. Гарри, жди подкрепление.

Они караулят вертушки на перевале, сидя в развалинах старого форпоста. Отсюда хорошо просматриваются Хогвартс и Хогсмид — такие, какими их видят маги. Огни в окнах гриффиндорской башни, пять узких флагов на флагштоках — один крупнее и выше остальных, разноцветные домики вдоль двух улиц, сходящихся к площади. Синие сумерки медленно накрывают долину, и в прохладном тихом воздухе неожиданно возникает и начинает приближаться тяжелый рокот.

— Воздух, — командует Гарри. — Прикрыться разиллюзионным заклятием. Бить только сверху, иначе можно попасть под обломки. Бомбардой в хвост или в баки, на винты Инкарцеро. Все, поехали.

Восемнадцать теней поднимаются в небо и исчезают в невидимости. Они встретят вертушки по ту сторону перевала, чтобы ни один обломок не упал на заповедный лес, магическую деревню и Школу волшебства.

Иногда Гарри задается вопросом, как отнесся бы к этой войне Альбус Дамблдор, останься он в живых — и не находит ответа.

Сообщество магов расколото войной и идейными разногласиями. Гарри не хочется думать, что директор Школы магии в этой ситуации выбрал бы магглов. Но он наверняка не выбрал бы и магов, все большее число которых разделяет идею о полной изоляции от человеческого мира. Скорее всего, с горечью думает Гарри, профессор Дамблдор попытался бы примирить два враждующих мира. И рано или поздно угодил бы в лаборатории военной разведки. Магглы непримиримы и безжалостны, им не нужна магия и не нужен мир с магами.

Впрочем, волшебники немногим лучше, а Гарри считает себя частью волшебного, не людского мира. Он старается быть милосердным к женщинам и детям магглов, но именно женщины и дети наиболее жестоки к магам, которые попадают к ним в руки. Гарри не один раз видел их истерзанных замученных жертв, и его желание быть милосердным истаивает, как снег под весенним солнцем.

Безумные проповедники в церквях по всей Британии призывают к новой инквизиции, и первые костры пожирают первые жертвы — безобидных мошенников, выдающих себя за гадалок и экстрасенсов.

Но именно эти бессмысленные смерти заставляют обе стороны остановиться.

К лету военные действия затихают. Два правительства — маггловское и магическое — садятся за стол переговоров, а Гарри впервые за последние три года получает пятидневный отпуск. Он предвкушает сон до полудня в настоящей постели, горячую ванну, чай из фарфорового чайника с серебряным ситечком, а не из жестяного котелка. И секс. Много, много секса — в постели, в ванной, на кухонном столе — везде, где застигнет желание.

— Я не могу, — неожиданно виновато говорит Малфой и отводит взгляд. — У меня четверо тяжелых и девочка с первичной ликантропией. Еще нужно пополнить запас зелий, а Сметвик просил написать ему о побочных эффектах сложных заклятий на магглорожденных, значит, потребуется поднять архивы.

— Я понимаю, — хмуро отвечает Гарри. — А койка свободная у тебя в госпитале найдется? Что-то я неважно себя чувствую, может, мне стоит обследоваться?

— Дурак, — Драко грустно улыбается, притягивает Гарри за шею и утыкается своим лбом в его. — У меня палатка отдельная, зачем тебе койка? Правда, там никаких особых удобств…

— Удобства будут, — обещает Гарри и легко касается губами губ Малфоя. — Я об этом позабочусь.

Он аппарирует в дом на площади Гриммо. Фарфоровый чайник, сливочник и две чашки с узорными ручками — остатки сервиза Блэков. Заказ в кондитерскую Фортескью — из-за войны ассортимент значительно сократился, но эклеры и миндальные пирожные Флориана по-прежнему самые вкусные в магическом Лондоне. Несколько бутылочек из ванной комнаты — любимый лосьон Драко, любимый шампунь Драко, любимый гель Драко, любимый одеколон Драко. Гарри аккуратно складывает их в коробку. Чайник, сливочник и чашки упаковывает недовольно ворчащий Кричер. Пакет с пирожными приносит мальчишка-посыльный.

Перед уходом Гарри оглядывает темную гостиную. В углах скопилась пыль, с потемневшей люстры свисает паутина — домовик слишком стар и немощен, чтобы содержать дом в порядке. Гарри шагает за порог, и в этот момент крупная сова опускается на фонарь. К ее лапе привязан свиток пергамента. Поттер протягивает руку, птица тяжело слетает вниз.

«Немедленно прибыть в расположение части. Кингсли Шеклболт».

Свиток падает на мостовую. С минуту Гарри молча стоит на крыльце, затем возвращается в дом.

— Кричер, — устало говорит он. — Распакуй это все. Пирожные отправь Малфою в Бредалбейн.

— Хозяин еще вернется? — скрипит домовик, и Гарри пожимает плечами.

Малфой врывается в кабинет Деррика Дервента, отпихнув от двери возмущенную секретаршу.

— Целитель Малфой! — директор больницы Святого Мунго поджимает губы. — Кто дал вам право…

— Где Поттер? — перебивает Дервента Драко. — Мне сообщили, что он здесь.

— На пятом этаже, — Деррик вздыхает. — Под наблюдением Тики. Хотя мы пока не уверены — может быть, его стоит перевести на первый…

Он договаривает в пустоту. Малфоя уже нет в кабинете.

Янус Тики скрипит пером, старательно заполняя чью-то историю болезни. Появлению Малфоя он не удивляется.

— Вторая палата, Драко, — Тики встает. — У него посетитель.

Малфою плевать — он распахивает дверь и стремительно подходит к больничной койке, на которой неподвижно лежит Поттер. Голова Гарри забинтована так, что видны лишь нос и губы. В палате темно, только слабо горит ночник на столике, и Малфой не сразу замечает Кингсли Шеклболта, сидящего в углу на стуле.

— Пуля попала в голову, — вместо приветствия говорит Министр. — Мозг поврежден, Драко. Если Гарри выживет, то останется прикован к больничной койке и вряд ли будет что-то соображать. Это почти как поцелуй дементора.

Малфой садится на край кровати.

— У меня есть зелье, — тихо говорит он.

У него действительно есть зелье. Экспериментальное, не доделанное, не проверенное так, как требуют правила Гильдии целителей. Он начал создавать его давно, когда только-только заболел Люциус. Теоретически оно должно восстанавливать поврежденные ткани, Драко экспериментировал с крысами и результат его удовлетворил. Но на магах зелье ни разу не проверялось, и Малфой не знает, какими будут последствия. Поттер может поправиться — и может умереть. Драко почему-то кажется, что Гарри предпочтет любой из этих вариантов, но только не то растительное существование, которое ему грозит.

У Гарри Поттера нет родных — Дурслей никто за семью не считает — поэтому решение принимают Шеклболт и Дервент. Драко сидит в углу, сжимая в кулаке фиал. Даже если ему откажут — он найдет способ выпоить Поттеру зелье, чем бы это ни грозило ему самому. Если Гарри выживет, значит, все не зря. Если нет — Малфой готов и к Азкабану, хотя вряд ли ему грозит тюрьма, во всяком случае, пока идет война.

— Сколько нужно зелья?

Голос Дервента вырывает Драко из размышлений.

— Полторы унции, — Малфой протягивает фиал. — Здесь три, значит, половина. Лучше развести водой, оно очень густое.

На вид зелье напоминает кровь, оно бурое и вязкое, вода вскипает крупными пузырями, как только в нее падают первые капли. Пар поднимается над кубком и оседает на краях розовой пеной.

Напоить человека, не способного глотать, задача не из легких, а в больнице Святого Мунго не приветствуют те методы, которые использует Малфой. Дервент с неодобрением смотрит на то, как Драко перетягивает жгутом руку Гарри выше локтя, как осторожно вводит иглу, присоединяет систему. За всем этим пришлось аппарировать в Бредалбейн — в больнице Святого Мунго нет капельниц.

— Сколько времени это займет? — мрачно спрашивает Шеклболт.

Драко косится на него, затем неохотно отвечает:

— На крыс действовало через три-четыре часа. Но у них были только порезы на шкуре. Я не знаю, Министр. Нужно ждать.

— Значит, будем ждать, — говорит Шеклболт и снова садится на стул в углу. Драко устраивается на полу у кровати. Дервент, помявшись, выходит из палаты, тихо притворив за собой дверь.

«Давай, Поттер, не подведи меня, — думает Драко, глядя как тягучие капли срываются в пластиковый резервуар. — Если ты выживешь, меня точно примут в Гильдию, я получу премию Фламеля. А когда закончится война, мы всю ее потратим у Фортескью. Как ты думаешь, хватит на пару заходов? Или пойдем в «Дырявый котел». Позовем всех твоих… И моих. Кто остался. Помянем тех, кто не дожил. Ты, главное, выкарабкайся, Поттер».

Где-то вдалеке глухо бьют часы, Малфой устало закрывает глаза. Впереди длинная ночь, но она неизбежно сменится рассветом.

Источник: http://bluelife.ru/funfiction/s-lyubovyu-garri-drako.html

Пять сцен из восхитительной любовной жизни Драко Малфоя и Гарри Поттера

(Five scenes from the magnificent love life
of Draco Malfoy and Harry Potter)

Автор: Eddy

Оригинал: на en.bukimi.net

Перевод: lilith20godrich

Бета: Helga

Разрешение на перевод: запрос отправлен.

Pairing: Гарри/Драко

Рейтинг: PG-13

Жанр: romance

Disclaimer: все принадлежит мне (в моих мечтах). Хозяйка — Дж. К. Роулинг. Я просто ненадолго одолжила.

Для Elara — с любовью!

— Хахаха — хихи — хмык — ха, — хохочет Драко во время их самого первого поцелуя, и Гарри застывает словно изваяние.

— Что тут смешного? — хочет знать Гарри, уперев руки в бока и судорожно вцепившись в швы мантии.

— Ничего, — отвечает Драко, который, похоже, не замечает, как Гарри напуган. А если и замечает, то это только заставляет его смеяться ещё громче.

Гарри внезапно начинает злиться, на смену нарочитому спокойствию приходит глубокое раздражение, и он снова спрашивает:

— Какого хрена ты смеёшься, Малфой?

Драко хохочет ещё громче, держась за бока и хихикая как ненормальный:

— О, потрясающе, о, Гарри Поттер только что сказал «хрен», о Господи….

Гарри разозлён по-настоящему, а Драко смеётся все громче и громче, и наконец, Гарри разворачивается и идет к двери.

— Ты думаешь, что это смешно, — удручённо шепчет Гарри, непревзойденный специалист по избитым истинам.

— Ну конечно я думаю, что это смешно, — хмыкает Драко, хватая Гарри за мантию. Не то чтобы Гарри хотел уйти сейчас, когда Драко разговаривает с ним и — быть может — его жизнь ещё не совсем закончена…

— Конечно, я думаю, что это смешно, — повторяет Драко, разворачивает сомневающегося Гарри лицом к себе и целует его — на этот раз сам.

— А ты так не думаешь? Я целую Гарри Поттера. Все девчонки в Хогвартсе умрут от зависти.

Глаза Трелони больше, чем яйца василиска, и в два раза страшнее — сейчас, когда она уставилась на Гарри через свои очки.

— Эээээ… — бормочет Гарри. — Э… Профессор Трелони. Я не знал, что вы, ээээ, спустились из своей…

Он указывает наверх.

Он начал забывать слова. Потрясающе. В этом году по достаточно веским причинам он отказался от Предсказаний. И Трелони не имеет никакого права следить за ним. Жизнь так несправедлива.

— Мой дорогой мальчик, — скорбно произносит Трелони, — вчера, когда я посмотрела в свой кристальный шар, то увидела, что этим утром буду прогуливаться по пустому коридору на восточной стороне замка.

Гарри кажется, что пять секунд назад жизнь была гораздо справедливее.

— Представь моё удивление, — продолжает Трелони столь же скорбно — потому что она ничего не может сказать не-скорбно, — когда я наткнулась на двух юношей…

Гарри начинает задыхаться.

— … которые так мило ворковали о… — её глаза затуманиваются, а Гарри мысленно насылает на голову Драко всевозможные бедствия, потому что это он во всем виноват, он все равно опаздывал на урок, а обжиматься в тёмных коридорах — это так по-детски, и Трелони по-прежнему что-то бормочет, и, может, стоит прибавить звук и послушать?

— Но я здесь, — говорит она с неожиданной яростью, — чтобы предупредить тебя о превратностях любви на грани жизни и смерти. Я видела это в твоём будущем, Гарри Поттер. Смерть ждёт. Ты не сможешь избежать её. Ваша любовь обречена.

И она вперяет в него немигающий взгляд, ожидая ответа.

Гарри думает, что лет через двадцать — тридцать всё это будет казаться ему очень забавным. Сейчас же он просто радуется, что рядом никого нет.

Когда они в первый раз пытаются заняться сексом, Драко разъясняет технологию процесса, и Гарри хохочет на протяжении пятнадцати минут. Потом, когда Драко продолжает читать лекцию о преимуществах различных заклятий над средствами, которые вынуждены покупать несчастные магглы, Гарри просто засыпает.

Когда они во второй раз пытаются заняться сексом, Драко каким-то образом умудряется нанести смазку повсюду, кроме того места, где она действительно нужна, и Гарри с печальным вздохом произносит:

— Я начинаю думать, что Трелони была права.

— Какого хрена? Что она знает? Что она сказала?

— Она сказала, что наша любовь обречена! — отвечает Гарри трагически, нащупывая на простыне за спиной чистое место, на которое он мог бы картинно упасть. — Может, она имела в виду нашу интимную жизнь?

— Что? Я серьёзно! Ничего не получается.

Следует долгая пауза, во время которой Драко хранит абсолютное молчание. Потом он начинает смеяться:

— Все равно это ты во всем виноват, — радостно объясняет он. — Это ты всё портишь своим вечным невезением.

Когда Рон узнает о Гарри и Драко, то не разговаривает с Гарри несколько недель. Гермиона по каким-то непонятным причинам выглядит лишь слегка разочарованной. Джинни рыдает всё время, пока Рон хранит молчание, а именно — с восьмого декабря до Рождества.

Первое, что произносит Рон, когда снова начинает разговаривать с Гарри, это: «Можно мне одну из твоих шоколадных лягушек?»

Гарри перестает вертеть подарок Драко, оглядывая со всех сторон, и подаёт Рону лягушку.

— Спасибо, — говорит Рон, который выглядит слегка пристыженным из-за того, что забыл, что ему надо бы злиться на Гарри.

— Не за что, — отвечает Гарри.

Когда Гарри заканчивает Хогвартс, то ему удаётся уговорить Драко поселиться с ним в его лондонской квартире.

В первую неделю Драко устраивает скандал каждый раз, когда находит грязные носки Гарри под диваном, куда тот их постоянно запихивает.

На второй неделе Драко чинно и благородно достает носки и выкладывает их на обеденный стол перед Гарри.

На третьей неделе Драко начинает запихивать свои собственные носки под диван, поэтому к концу недели в комнате воцаряется устойчивый и чрезвычайно неприятный запах грязных носков, а Гарри и Драко обоим нечего надеть на ноги.

На четвёртой неделе Драко притворяется, что сдаётся, и просто лежит пластом несколько часов подряд и скорбно стонет каждый раз, когда Гарри забрасывает свои носки под диван.

Ни Гарри, ни Драко точно не знают, когда Драко перестаёт обращать внимание на носки Гарри, или когда у Гарри появляется привычка каждые несколько дней заглядывать под диван в поиске грязных носков.

Источник: http://lektsii.org/6-40836.html

Читайте также:  Толкование и значение имени Алихан
Adblock
detector